Богу было угодно, чтобы даже временный мир возвестил о скором рождении Того, Кто пришел с небес, чтобы принести на землю истинный мир.
Примечания:
[1] Слово «германец» состоит из «герра» и «ман». «Герра» (или «гуэрра») – кельтское слово, сохранившееся в нашем языке, а «ман» по-немецки означает «человек».
[2] Всё это следует понимать в переносном смысле, не отрицая при этом завоеваний некоторых отрядов галлов в Германии и набегов кимвров.
[3] Я следую Тациту. Цезарь («Записки о Галльской войне», VI, 21) ставит на одну ступень страсть германцев к войне и охоте: Vita omnis in venationibus atque in studiis rei militaris consistit («Вся их жизнь проходит в охоте и военных занятиях»). Эти противоречивые свидетельства можно согласовать, предположив, что Цезарь говорит главным образом о молодёжи, а Тацит – преимущественно о взрослых мужчинах.
[4] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 14.
[5] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 15.
[6] Подобный вид вербовки и преданности был распространён среди всех кельтских народов. Этим занимались и испанцы, о чём мы упоминали в «Истории Республики», в разделе о действиях Сертория (т. X, стр. 387).
[7] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 15.
[8] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 7.
[9] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 11.
[10] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 12.
[11] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 23.
[12] См. «Римскую историю», кн. XL.
[13] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 22.
[14] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 22.
[15] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 18.
[16] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 19.
[17] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 19.
[18] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 19.
[19] ПРОКОПИЙ, «Война с готами», кн. 2.
[20] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 19.
[21] ЦЕЗАРЬ, «Записки о Галльской войне», VI, 1.
[22] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 20.
[23] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 24.
[24] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 27.
[25] Катты, гессы.
[26] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 30.
[27] ПЛИНИЙ, «Естественная история», XVI, 1.
[28] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 35.
[29] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 38.
[30] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», гл. 40.
[31] Народы Эно.
[32] Столица трибоков – Страсбург, вангионов – Вормс, неметов – Шпайер, убиев – Кёльн. Батавы населяли остров в нижнем течении Рейна, частью которого является современный Бетюве.
[33] ВЕЛЛЕЙ ПАТЕРКУЛ, «Римская история», II, 97.
[34] См. Келлар, «Античная география», кн. II, гл. 3, и словарь Ламартиньера, статьи Flevo, Flevum, Flevus.
[35] Алос – небольшая река, впадающая в Липпе неподалёку от Падерборна.
[36] Политика Августа в отношении триумфов менялась: вначале он даровал их щедро. После того как Агриппа отказался от триумфа в 738 году от основания Рима, эта честь стала уделом лишь императоров и членов императорской семьи.
[37] ОРОЗИЙ, «История против язычников», VI, 21.
[38] ТАЦИТ, «Анналы», I, 6.
[39] Река, впадающая в Эльбу.
[40] ВЕЛЛЕЙ ПАТЕРКУЛ, «Римская история», II, 97.
[41] До истинной даты Рождества Христова остаётся всего четыре года, хотя общепринятая эра отстаёт на восемь лет.
§ II. Другие события тех же лет
События германской войны являются наиболее памятными из того, что история сохранила за годы, которые я только что рассмотрел; и если рассказ о них был сух и краток, то не потому, что сами события не были велики и важны, а потому, что им не хватало летописцев. Мне остается упомянуть здесь факты иного рода, которые я вынужден был до сих пор опускать. Я начну с указов и постановлений Августа, касающихся внутреннего управления республикой, и не побоюсь вдаваться в подробности, поскольку при смене формы правления все становится достойным внимания.
План, которому я следую в изложении материала, возможно, менее удобен для запоминания дат каждого события. Но, помимо того, что я имею в этом пример господина Роллена, моего учителя, а также других известных историков, я считаю, что такой метод не менее полезен и приятен для большинства читателей. Разрозненные детали, которые по отдельности не привлекли бы внимания, в совокупности образуют целое, способное заинтересовать; а когда речь идет о государственных установлениях и законах, в их совокупности раскрывается характер правителя и мотивы, которыми он руководствовался.
Я уже отмечал, что некоторые должности иногда оставались вакантными и рисковали исчезнуть из-за отсутствия желающих их занять. В таком положении оказался трибунат. Часто случалось, что сенаторы, которые по закону Суллы одни могли претендовать на эту должность, пренебрегали ею – некогда столь грозной, но ставшей лишь пустой тенью с тех пор, как император присвоил себе ее власть. Август, стремившийся сохранить все внешние атрибуты прежнего порядка, счел необходимым устранить этот недостаток и постановил, что если среди сенаторов не найдется достаточного числа кандидатов в трибуны, то на вакантные места народ должен избирать римских всадников, владеющих состоянием не менее миллиона сестерциев [1], с правом для избранных оставаться в сенаторском сословии после окончания срока их должности или, если они предпочтут, вернуться в сословие всадников.
Во все времена он тщательно следил за всем, что касалось дисциплины в сенате, и либо новыми постановлениями, либо возрождением старых стремился поддерживать достоинство и благопристойность в этом первом собрании республики. Он начал, как мы видели, с наиболее важных реформ и продолжал совершенствовать свою работу.
Так, он ввел для заседаний сената обряд, носивший почти религиозный характер, постановив, чтобы сенаторы, по мере прибытия и прежде чем занять свои места, возлагали в храме, где они собирались, курения и вино в честь бога.
Он требовал от сенаторов внимания во время обсуждений: для этого, когда рассматривалось какое-либо важное дело, он запрашивал мнения не в обычном порядке, а произвольно и наугад, чтобы каждый слушал предложение так, как если бы ему самому предстояло высказаться и принять решение, а не просто следовать мнению других. Не менее строго он требовал и присутствия. Оно всегда было существенной частью обязанностей сенаторов под угрозой штрафа для отсутствующих без уважительной причины. Август увеличил этот штраф; а поскольку часто множество провинившихся избегало наказания, он постановил, чтобы в таких случаях виновные тянули жребий, и один из пяти подвергался взысканию, установленному законом. Впрочем, отсутствующих было легко заметить, и никто не мог скрыться, ибо у дверей сената висела доска с именами всех членов собрания.
Число сенаторов, необходимое для принятия сенатусконсульта, было установлено не менее четырехсот и увеличивалось в зависимости от важности дела. Этот порядок был введен Августом в соответствии с древними обычаями. Если в заседании не набиралось нужного числа, записывалось мнение большинства, которое, однако, имело силу лишь при условии утверждения на последующем, достаточно многочисленном собрании.
Весь этот порядок был весьма строгим и несколько стеснительным для сенаторов. Август, учитывая утонченность своего века и, возможно, интересы своей власти, сделал заседания сената менее частыми. Он постановил, что они будут регулярно проводиться дважды в месяц – в календы и иды, за исключением ид марта, дня смерти Цезаря, считавшегося днем зловещим и несчастливым. Сенат мог собираться и внеочередно, в другие дни, если возникало срочное дело. Но такие случаи, без сомнения, были редки, поскольку власть принадлежала одному человеку.
Август также предоставил сенаторам два месяца отдыха – сентябрь и октябрь. В это время сенат сокращался до того, что мы назвали бы камерой для экстренных заседаний, менее многочисленной и состоявшей лишь из тех, кого выбирал жребий.
Он даровал преторам новую привилегию – право вносить в сенат предложения для обсуждения. Во времена старой республики они не нуждались в этом праве, поскольку консулы, часто отлучавшиеся из Рима по государственным делам, по закону заменялись преторами, которые не только вносили предложения в сенат, но и председательствовали в нем. При новом порядке консулы постоянно находились в Риме, и потому преторы оказались в сенате без определенных функций; это становилось для них еще более чувствительным при сравнении с трибунами – должностью менее почетной, чем их собственная, но обладавшей правом, которого они были лишены. Они
